Еще в начале 60-х годов ХХ века выдающийся российско-американский ученый системного мышления Питирим Сорокин на Международных конгрессах по социологии прочитал несколько пионерских докладов, объединенных впоследствии в книгу “Главные тенденции нашего времени”. В начале доклада “Диагноз и прогноз отношений между Востоком и Западом” в 1963 г. он высказал такую гипотезу: “Классификация человеческой популяции, культурных систем, стран и народов на восточные и западные во многом искусственна и фиктивна… Современные средства коммуникации и транспорта день за днем сближают Запад и Восток, и процесс этот будет продолжаться до тех пор, пока эти сегменты человечества не станут также взаимозависимы один от другого, как большинство народов и образов жизни Запада или Востока”.
Тогда же, указывая на “главные тенденции нашего времени”, Сорокин отметил три наиболее важные из них, поставив на первое место “перемещение творческого лидерства человечества из Европы и Европейского Запада, где оно было сосредоточено в течение пяти столетий, в более обширный район Тихого океана и Атлантики”. Как известно, такими творческими лидерами человеческой цивилизации, прежде всего характеризующимися показателями ускоренной экономической динамики, обусловленными определенными инновационными прорывами, в конце ХХ столетия стали страны Юго-Восточной Азии – так называемые “азиатские тигры” во главе с могучими Китаем и Японией. Сорокин также по сути первым в мире выдвинул перспективную идею конвергенции капиталистической и коммунистической систем “в своего рода интегральный тип … с объединенной системой интегральных культурных ценностей, социальных институтов и интегрального типа личности, существенно отличных от капиталистического и коммунистического образцов”.
И в начале третьего тысячелетия мы можем констатировать, что его прогнозы во многом сбываются, поскольку государственная политика большинства развитых стран, и Запада, и Востока, направленная на борьбу с мировым терроризмом, опровергает известное высказывание английского писателя Редьярда Киплинга: “Запад есть Запад, Восток есть Восток и вместе им не сойтись никогда”. В последнее время много внимания уделяется и вектору “Север-Юг”, но вместе с тем, в особенности после катастрофических событий 11 сентября 2001 г., просматривается и некоторое единство цивилизаций по обоим векторам перед планетарными угрозами, о чем нами писалось еще накануне этих событий. Это качественно высшая степень сотрудничества между отдельными странами, когда достигается значительная степень единства национальных воспроизводственных процессов, включая совокупность факторов, которые обуславливают и общность духовных интересов, реализуемую через диалог различных культур. При этом, в условиях сохранения суверенитета государств и существования между ними рыночных отношений, особую роль приобретает согласованное развитие сфер сотрудничества, включая и общие интересы в гуманитарной сфере - в религиозных вопросах и вообще ментальной родственности и дополнительности интересов разных народов.
Согласно теории Сорокина, разработанной им еще перед и во время второй мировой войной (1937-1941) в четырехтомной “Cоциальной и культурной динамике”, в человеческой ойкумене существует социокультурные суперсистемы, в основе которых лежит мировоззрение, формирующееся на базе определенного способа познания. Сорокин и его предтеча конца ХІХ века Николай Хлебников выделили три типа суперсистем: 1) умозрительная или спиритуалистическая, основывающаяся на сверхчувственной реальности; 2) сенсуалистическая, признающая чувственность источником и мерой всех вещей; 3) идеалистическая, основанная на синтезе интуиции, разума и чувственности. Данные суперсистемы существуют идеально, но исторически объективируются в материальных средствах. По Сорокину и Хлебникову, исторический процесс представляет собой смену одних социокультурных суперсистем другими. В основе этого движения лежит замена доминирующего мировоззрения и обусловленных им способов восприятия действительности. Основные причины изменения находятся внутри суперсистем. При этом, переход от умозрительной к идеалистической и от нее к чувственной суперсистеме носит хотя и кризисный, но относительно спокойный характер и только путь от чувственной к другим социокультурным суперсистемам приобретает форму самого затяжного и мучительного кризиса. Именно таков, по оценке Сорокина, “кризис наших дней” - так он назвал сжатый вариант своего четырехтомника. Но выход из кризиса должны найти ученые, выработавшие антикризисную политику, познав механизмы протекания кризиса, и ответственные политики, обязанные разработать и реализовать стратегию его преодоления. Ибо при всей стихийности кризисных процессов они могут стать социально-управляемыми.
Как известно, на рубеже тысячелетий в мировой науке активизировалась разработка и реализация циклической парадигмы коэволюции природы и общества, включая проблемы сотрудничества различных цивилизаций в процессе создания ими нового мирового порядка, о чем писалось в нашем докладе на международном симпозиуме, посвященном 110-летию со дня рождения Питирима Сорокина, который принял решение о создании Международного института Питирима Сорокина и Николая Кондратьева и состоялся в начале февраля 1999 г. в городах Москве и Санкт-Петербурге, связанных с ранним российским периодом его творчества. Его идеи были развиты нами в cлeдующем году в работе “Mегатренды человеческого развития в построении нового мирового порядка цивилизаций и место в нем Украины и России”, опубликованной в ежеквартальном журнале “Cтратегическая панорама” Совета национальной безопасности и обороны Украины. На протяжении последнего десятилетия, особенно после появления резонансных работ американского политолога Самуэля Хантингтона, столкновение цивилизаций и вообще цивилизационный подход стали предметом острых междисциплинарных дискуссий научных и научно-практических форумов. Наряду с ним в этот же период развитие получил и мир-системный подход американского социолога Иммануэля Валлерстайна к анализу мир-экономики (термин выдающегося французского ученого Фернана Броделя – вершины знаменитой исторической школы “Анналы”). Современные российские исследователи Виктор Лапкин и Владимир Пантин в последней своей работе используют этот подход для демонстрации не только временной, но и пространственной цикличности мирового развития, которая подтверждает ее универсальный характер. Свою статью они начинают с компаративистского анализа двух указанных подходов:
“Одной из важных проблем глобальной политической истории является выделение и анализ сквозных мегатрендов, дающих представление о развитии мировой политической системы на значительных по своим масштабам временных промежутках и имеющих принципиально важное значение для понимания механизмов ее эволюции. Среди подходов, которые – в силу своего глобального характера и ориентации на целостное рассмотрение исторических процессов – вскрывают подобные мегатренды, следует назвать прежде всего мир-системный и цивилизационный подходы. С точки зрения мир-системного подхода, на первом месте стоит развитие “центра” и “периферии” мир-системы, а с точки зрения цивилизационного подхода – развитие какой-либо цивилизации, основанное на определенной системе ценностей, религии, традициях, формах политической и экономической организации”.
Отметив, что в рамках обоих подходов трудно объяснить многовековое политическое противоборство различных государств одной и той же цивилизации, ученые выявили наличие конкурирующих между собой принципиально различных и даже противостоящих друг другу моделей политического и экономического развития, включая альтернативные модели их модернизации, внутри одного “центра” мир-системы. Они использовали идеально типическую (по Максу Веберу) конструкцию оппозиции “центра” и “противоцентра”. В ней центр имеет другой смысл, нежели в мир-системной концепции, отражая политическую и экономическую силу мировой державы, располагающей мощной системой мобилизации ресурсов. Это дало им возможность по-новому взглянуть на многие важные моменты глобальной политической истории нового времени. Анализ был начат с последовательного противостояния: Голландии и Франции (в XVII в.), Великобритании и Франции (в XVIII - начале XIX вв.), Великобритании и Германии (в конце XIX – начале XX вв.), США и Германии (в первой половине XX в.). Закончен он был недавним противостоянием США и СССР (во второй половине ХХ в.). Ученые мысленно совершили два кругосветных путешествия, в противоположных направлениях для каждой из двух стран неразрывных биполярных пар, на геополитической и геоэкономической картах мира на протяжение более чем трех веков. В результате они выполнили и прогноз их дальнейшего противостояния с трансформацией “центра” от США к Японии и “противоцентра” от России к Китаю уже в начале ХХІ века, территориально сблизив их до уровня XVII – XVIII вв., но уже в рамках не Западной, а Восточной цивилизации. Особенно интересен для современных и будущих исследователей данной проблемы окончательный вывод российских ученых:
“Особого внимания заслуживают выводы и прогнозы по поводу ближайшего будущего. Период смены “противоцентра” обещает быть весьма нестабильным. Вместе с тем эпоха глобализации и быстрого развития принципиально новых технологий, институтов, отношений открывает принципиально новые возможности и для трансформации “противоцентра”. Недавнее прошлое, в частности биполярный мир “холодной войны”, уже становится далекой историей. На его месте возник “четырехугольник” (США - Япония - Россия - Китай), в котором представлены два “центра” – реальный и потенциальный, и два “противоцентра” – бывший и будущий. Анализ отношений внутри этого “четырехугольника” имеет большой научный интерес, но – в силу своей сложности и масштабности – требует особого исследования”.
Для осознания противоречий этих трансформаций отметим непримиримую борьбу на обрушившихся в конце ХХ – начале ХХІ в. мировых финансовых рынках двух наиболее развитых в экономическом отношении гигантов - США и Японии. Если учесть, что в это время к ним присоединился еще один гигант – Европейский Союз со своей новой денежной единицей – евро, которая с 1999 по 2001 гг. существовала только в виде электронных денег, а с 2002 года стала полноправной единой европейской валютой 12-ти западноевропейских стран, то сегодня можно говорить о трех мировых финансовых центрах. В условиях мирового экономического кризиса рубежа тысячелетий пока ни Центральный банк Японии, ни недавно созданный Европейский центральный банк (ЕЦБ) не отличались гибкой политикой в отношении их учетных ставок процента, на многие годы заморозив их на крайне низком уровне. В тоже время Федеральной резервной системе (ФРС) США, возглавляемой опытным банкиром Аланом Гринспеном, на протяжении почти 20 лет как раз была присуща такая гибкость. В 90-е годы в полном соответствии с теорией кредитно-денежной антикризисной политики Михаила Туган-Барановского в он снижал учетную ставку ФРС, а в начале нового столетия повышал ее 11 раз по 0,25% с 1 % до 3,75 %. Интересно, что в этом году, еще до появления сообщений об его отставке, А.Гринспен высказывал мнение, что 4% являются пределом такого повышения, хотя в последний момент появились сообщения, что до своего ухода он еще дважды повысит учетную ставку на 0,25%, доведя ее до 4,25%.
На прошлой неделе Джордж Буш сообщил о назначении на пост главы ФРС Бена Бернаке, на который он вступит в феврале 2006 г. Хотя Б.Бернаке является опытным экономистом, который с 2002 г. входит в состав управляющих ФРС – Центрального банка США, а с июня 2005 г. возглавляет Совет экономических консультантов при президенте США, говорить о полноценной замене трудно. Ведь А.Гринспен был назначен на эту высокую должность покойным Рональдом Рейганом еще в 1987 г. и с тех пор превратился в символ стабильности финансовой системы США. Кроме этого его преемник отличается от него и по концептуальным взглядам. Являясь автором многочисленных научных трудов, Б.Бернаке обосновал свои монетаристскую, но, по сути, не антиинфляционную концепцию регулирования инфляции путем применения инфляционных ориентиров. По его мнению инфляция должна быть выше нуля, но не больше 1-2 %, чего как раз придерживается и руководство ЕЦБ. Его же предшественник всегда воздерживался от планирования инфляции, предпочитая оперативно реагировать на нее по мере поступления. Бернаке убежден, что страшнее, чем инфляция, ее противоположность – дефляция. Инфляция бьет по карману граждан, но облегчает долговое бремя правительства, которое, как известно, сегодня является довольно тяжелым для администрация президента Буша. Причем наибольший долг оно имеет как раз перед правительством Японии. Как известно, дешевые деньги легче возвращать, а дефляция затрудняет жизнь правительства, но и жизнь граждан не улучшает, в чем украинцы могли убедиться в последние годы. Недавно Бен Бернаке напомнил как в свое время нобелевский лауреат по экономике – создатель теории монетаризма Милтон Фридман предлагал, если надо, сбрасывать деньги с вертолетов, после чего первый получил прозвище “вертолетный Бен”, более терпимо относящийся к инфляции, чем А.Гринспен.
Возможно, что политика ФРС при Бернаке будет способствовать росту ВВП США, темпы которого упали в этом году, а как следствие, и погашению внешнего долга США перед Японией. Но в этих условиях появляется шанс укрепить иену, а за ней при разумной кредитно-денежной политике ЕЦБ мог бы потянуться и евро, но, похоже, кризис в ЕС также нарастает. Пока Центральный банк Японии и ЕЦБ отличаются параличем ставок процента, но истинной их проблемой является не столько это, а то, что они считали Алана Гринспена важным лицом, влияющим и на их жизнь и ограничивающим их возможности в решении ключевых вопросов кредитно-денежной политики. Таким образом, его уход имеет для них большое психологическое значение. К тому же не следует забывать, что постоянные природные катаклизмы и перманентные войны последних лет в исламских странах Азии принесли США огромные убытки, которые исчисляются сотнями млрд. дол. и подрывают экономику этой страны, ВВП которой в середине ХХ века составлял половину мирового, в конце его – уже меньше трети, а сейчас приближается к четверти мирового ВВП. Это тоже очень много, но важна тенденция, продление которой подтверждает прогноз гениального Питирима Сорокина, который большую часть своей жизни с 1923 по 1968 гг. прожил в США и наблюдал эту страну как раз изнутри.
Правда цунами 26 декабря 2004 г. принес десятки млрд. дол. убытков и в 13 странах Индийского океана, но такие гиганты как Япония и Китай от него почти не пострадали. Эти страны также настигают природные катаклизмы, но они научились мобилизовать свои резервы при очень устойчивом менталитете трудолюбивого населения. А Центральному банку Японии необходимо преодолеть институциональный страх нарушить политический статус-кво перед западными финансовыми центрами Америки и Европы, которые давно мыслят себя мировыми и сейчас борются за роль “главного экономиста” планеты. И вот здесь, если Япония не будет выяснять напряженные отношения с Китаем или Южной Кореей в роли субрегионального лидера, а сумеет найти с ними общий язык, то западный мир может и ускорить свой стратегический проигрыш, “увлекшись” борьбой с мировым терроризмом, угрозу которого он видит со стороны исламского мира, в котором также может произойти свой раскол, как тысячу лет тому назад он произошел в христианском мире. И на фоне кризисных явлений в Западной и Исламской цивилизациях как раз страны Юго-Восточной Азии могут договориться и сделать не только экономический рывок, который они по очереди демонстрировали последние десятилетия, но и политический прорыв, имеющие возможность его согласовать буквально в декабре этого года в Малайзии, где состоится встреча государств Юго-Восточной Азии, которая, в отличие от ноябрьской встречи стран АСЕАН в Китае, на которой присутствовал Джордж Буш, преднамеренно пройдет без участия США. По мнению многих наблюдателей, последние теряют свою привлекательность в этом бурно развивающемся макрорегионе нашей планеты. В тоже время там растет “мягкая сила” таких гигантов как Китай и Индия. Вслед за Японией, “мягкая сила” которой померкла, но не улетучилась во время последнего экономического кризиса, эти страны все больше утверждают себя в глобальной культуре человечества.
В годы экономического подъема в Японии очень популярными в мире были романы нобелевского лауреата Ясунари Кавабата, фантастические произведения Кобо Абэ и фильмы выдающегося кинорежиссера второй половины ХХ века Акиры Куросавы. Японская культура в последние годы все более проникает в западный мир, начиная с моды, еды и поп-музыки и заканчивая лидерством в области домашних видеоигр. Покемоны японских мультяшек завоевывали уже более полусотни стран мира. Вообще японская мультипликация имеет огромный успех у профессиональных режиссеров и продюсеров – и это во времена экономического кризиса. С возрождением экономики в новой пятой кондратьевской “длинной волне” мягкая сила Японии может увеличиться еще больше. Такой “мягкой силы” пока меньше у таких гигантов как Китай и Индия, но в отличии от Японии, их экономика давно на подъеме. И вместе с ней растут у них не только военные ресурсы и “жесткая сила”, но и их “мягкая сила”. Свидетельством такого признания западным миром культурных завоеваний этих стран является присуждение в 2000 г. китайскому писателю Гао Синцзяню Нобелевской премии в области литературы, а годом спустя – представителю индийской диаспоры В.С. Найпулу. Китайский фильм “Крадущийся тигр, затаившийся дракон” стал самым кассовым неанглоязычным фильмом, а такие индийские фильмы, как, например, “Свадьба в сезон дождей” также имеют мировой успех на Западе, который все более тянется не только к восточной культуре, но и философии древних цивилизаций Индии, Китая, Японии, которые переживают там сейчас подлинный Ренесанс. И если США и их союзники в Европе будут продолжать в других макрорегионах мира непривлекательную экспансионистскую политику, они за кризисами, которые испытывает сейчас их экономика, не успеют заметить, как их собственное население обратит свои взоры на “благодатный” и такой еще непонятный Восток. И сбудется пророчество гениального Питирима Сорокина.
© Кузьменко В.П., 2005
© ИЭЭ
|
